- Сдается, что Театр пантомимы нынче в застое. Шевченко надо создавать один спектакль за другим, пробовать новые идеи и формы. Идти – к Откровению… Понимаю: на какие «шиши»? Эге-гей, спонсоры, разъезжающие по юбилеям на «Вольво» и «Ауди», «Мерседесах» и «Сваабах»!.. Почему кое-кто из вас щедрее к иным из «охлопковцев», а толку-то!.. Богатыри, в смысле художества, не там. Вернее ставка на Афанасия, схоронившего Пульхерию и ковыляющего в Тишину, что величава, как симфония!
- …Я смотрел «Старосветских» и на сцене охлопковской драмы, и на родной – «профессиональной» - цене, в крошечном зальчике. А видятся мне они – идеально – на сцене из зала Театра кукол.
- Ах, много бы мог я сказать и об «отдельных недостатках» спектакля, но гораздо больше о его художественных достоинствах. В этой же статье мне важнее заявить: в «Старосветских» Шевченко высокое приятие Конца и даже – Красота его. И по мысли это – творческий подвиг. Вот только финал как-то, по-моему, уж очень «сбит» тембрально-эмоционально на одну, разливанную, как черная речка в половодье, Скорбь. Но ведь и она – несет Красоту. И быть должна она озарена улыбкой просветления!
- А сам Шевченко ко всему этому, с совершенной гармонией чувств, «подыгрывает» и чудаковатость, и озорство, и стариковское «мальчишество»…
- Мне даже вспомнилось, как дивился Лев Толстой, прочитав «Скучную историю» Чехова: откуда у 26-летнего автора такое глубинное знание психологии пожилого умирающего профессора?!.
- Уж не говорю, как молодая женщина так поразительно и артистично (что называется: «правдиво») передает немощь плоти, хилость, будто на глазах истаивающую жизнь, прозрачность, тленность «оболочки», то самое – но, конечно, без иронии – что зовется: «одуванчик»… Разумеется, в ансамбл с великолепным актером Валерием Шевченко.
- Афансий Иванович Товстогуб и Пульхерия Ивановна Товстогубиха, как и Барклей Купер и Люси Куперша, тоже идут к Тишине. И чем дальше – тем просветленнее у актрисы Елены Орловой «нездешняя», божественно-отрешенная (как у неповторимой маски Нефертити) полуулыбка и какая-то такая мудрая бессмысленность старческого взгляд… (Подчеркиваю: «бессмысленность» - по нашим, земным, меркам, материальным «эталонам»).
- Но сначала о том, что мне жутко не нравилось всегда название спектакля: «Старосветские Ромео и Джульетта»… Уж извините, мешанина, эклектик (типа «французского» с «нижегородским»), противоестественное «сожительство» Гоголя с Шекспиром. У последнего – уж совсем о другом. Вернее было бы назвать: «Филемон и Бавкида» - это из греческой мифологии (которая ближе русской литературной традиции), счастливые, примерные супруги, до глубокой старости любившие друг друга. Их поминает и Гоголь в своей повести (они – персонажи и во II-й части «Фацста» Гете).
- К сожалению, фото 3 слабо передает то качество восприятия жизни и смерти, о котором речь шла выше и которое, как ни странно, обнаружил я в актерской игре (а лучше: в сценическом существовании), пусть и, возможно, не в постановочном замысле (хотя что такое «замысел» в искусстве, как не «подсказка» художничекой интуиции, творческого подсознания?).
- …Спектакль «Старосветские Ромео и Джульетта» не так плоско-однозначен, не ограничен «считыванием с поверхности» образного «текста», как «Дальше - тишина» в театре драмы им. Охлопкова.
WikiCrowd v.200.0.17 by Stas Davydov and Outcorp.
License: LGPL.