Шевченко В. Слово о пантомиме

Валерий Шевченко, режиссер театра пантомимы «Размышление»

ПРИЯТНО, КОГДА ТЕБЯ УЗНАЮТ НА УЛИЦЕ, КТО-ТО ПОЗДОРОВАЕТСЯ, КТО-ТО ПРОСТО ЗАДЕРЖИТ ВЗГЛЯД ИЛИ ПОДБЕЖИТ И СПРОСИТ, КОГДА ОЧЕРЕДНОЙ «СЕЙШН», МОЖНО ЛИ ЗАПИСАТЬСЯ В СТУДИЮ, КТО-ТО ХИХИКНЕТ, А' КТО И ВОВСЕ ОТВЕРНЕТСЯ, СТАРАЯСЬ HE ЗАМЕТИТЬ. И ПО МЕЛЬЧАЙШИМ НЮАНСАМ ЧИТАЕШЬ ОТНОШЕНИЕ К СЕБЕ И ТЕАТРУ В ЦЕЛОМ.

Слово о пантомиме

О, бедная пантомима! Сколько радости и огорчений, уважения и презрения испытала ты. Сколько раз приходилось объяснять, что ты не белая ворона, а полноправный театральный жанр. Сколько прошло через тебя актеров и актрис, в душе мечтавших овладеть тобой, но, увы, подобно бабочкам, обжигали они свои крылья и улетали в никуда. Сколько ты выслушала пустых и бесполезных упреков, молча, не соглашаясь с первенством слова. Но кто полюбил тебя по-настоящему, тот останется верен тебе и никогда не предаст. Вера в свой театр, вера в то, что он нужен людям, своим зрителям, заставляет бороться за его существование.

Иногда думаешь: может, все бросить, зачеркнуть, зачем еще один театр в городе Иркутске, их и так достаточно, часто полупустых. И нужно ли вообще загонять толпы в театр, делать из него очередной доильный аппарат для денег, пихать туда видеосалоны и всякую побочную ерунду, лишь бы успокоить себя, что завтра получишь зарплату, а все остальное прирастет?

Может, мы опять потеряли самое главное в этой гонке?

Хозрасчет в театре постепенно убивает в нас творцов. Категорически, протестую против хозрасчета в театре! Это унижает искусство, делает его скороспелым. Хотя наш театр сейчас на хозрасчете. Ну и что? Думаете, мы стали от этого лучше? Увы, нужда заставляет нас считать деньги, хотя этим должны заниматься другие люди. Художник и финансовый план — сочетание трагическое! Искусство должно поддерживаться и сохраняться государством. Но, увы.

Я вспоминаю, как несколько лет назад актеры театра пантомимы мечтали все вместе поступить в театральное училище на один курс, создать первый в стране (!) курс по подготовке актеров пантомимы. Для этого были все предпосылки. Начальник управления культуры В. А. Китаев поддержал эту идею, директор театрального училища А. Д. Коновалова тоже была заинтересована в этом эксперименте, но дальше разговоров не пошло. То ли испугались – получится ли, сможет ли Шевченко преподавать, ведь у него нет специального образования (в нашей стране не учат режиссеров пантомимы), и как на это посмотрит московская комиссия? Все это привело к тому, что ребятам пришлось поступать на разные курсы в театральное училище, и первое звено, которое бы послужило закладке фундамента профессионального театра пантомимы в Иркутске, было разорвано. Начались те злоключения, которые заставили меня сесть за бумагу и перо. Дело в том, что наше училище, а вернее, его администрация, не переносят слова «пантомима». Камнем преткновения было то, что драматическая школа и школа пантомимы – совершенно разные направления. В общем, можно согласиться только с тем, что в драматической школе основа – слово, а в пантомиме – жест и пластика. Но, заглянув глубже, каждый здравомыслящий человек понимает, что это как раз тот синтез, которого подчас не хватает драматическому театру. Да он и пользуется, пантомимой, только боится себе в этом признаться. Можно привести массу примеров, доказывающих взаимопроникновение драмы в пантомиму и наоборот. Так почему же в театральной школе не может появиться курс подготовки актеров пантомимы? Кстати, пока в Иркутске тянулась эта долгая волокита, переросшая в клубок интриг, в Москве уже набран курс актеры, пантомимы и ведет его главный режиссер Московского театра пластической драмы Гендрюс Мацкявичус.

Сейчас, повторяю, актеры нашего театра учатся в театральном училище на разных курсах, но их осталось в этом учебном заведении очень мало. Большинство по разным причинам, под разными предлогами были, мягко говоря, отстранены от учебного процесса. Может, в этом какая-то доля вины и, режиссера театра, но театр должен зарабатывать себе на жизнь, а это – поездки, концерты, запись на телевидении. Все это отнимает много времени, но, с другой стороны, – непосредственная встреча со зрителем, с профессиональными режиссерами и ведущими актерами театра и эстрады – это колоссальная практическая школа, которой

не хватает театральным учебным заведениям, которая дает больше в несколько раз, чем полусонные занятия в аудитории по мастерству актера и другим предметам. Почему я имею право так утверждать? Потому что сам учился и не-однократно дремал на монотонных, однообразных занятиях, да и работая преподавателем, замечал, что скучен. Это и приводило к постоянному поиску новых форм работы со студентами. Но, увы, все это кончилось после поездки театра в Бельгию. По возвращении в Иркутск меня отстранили от работы со студентами, никак это не обосновав. И как ни пытались мои студенты восстановить справедливость, все это кончилось очень «демократичным» высказыванием театрального училища Л. С. Поповой: «Пусть я бюрократ, но Шевченко в училище работать не будет!» Вот и нарастает напряженность с каждым днем. Театру нужно ехать в Москву, на Центральное телевидение, записывать программу, а в училище звучит: «или мы, или пантомима». И так дается каждая поездка или концертная программа. Конечно, этого бы не происходило, если бы ребята были на одном курсе. Хотелось бы, чтобы управление культуры серьезно разобрались в этой проблеме, помогло, наконец, конкретным делом.

Сейчас то время, когда нужно самостоятельно, без оглядки решать вопросы, смело идти на эксперимент. Актеры театра пантомимы должны учиться лишь все вместе, на одном курсе! Они должны получить образование! Печально будет, если столь редкий у нас в городе жанр останется на правах любительского или совсем исчезнет. Проблема создания курса пантомимы поднималась мною и в Москве, в Центральном доме работников искусства, и на лаборатории по проблемам пластического театра, руководителем которой был И. Г. Рутберг. Получен положительный ответ. Как еще надо убеждать завуча Попову, художественного руководителя училища Павленко, которые, как мне кажется, равнодушны к нашим проблемам?

Но, к счастью, у театра больше друзей, чем врагов. Иркутское отделение Фонда культуры вплотную занялось решением наших проблем, областное отделение Фонда мира, обком ВЛКСМ, Октябрьский райком комсомола, областной штаб ССО и другие организации заинтересованы в поддержке театра.

О реформе театральной школы давно идет спор, лучшие педагоги театральных вузов страны предпринимают конкретные шаги в этом направлении. Больше часов отводят. для сценического движения, вводят свободное посещение занятий, ребята больше занимаются практической работой в кино и театре, училища обмениваются курсами с учебными заведениями других стран, проводят фестивали театральных школ, конкурсы спектаклей. Все это дает студентам возможность разобраться, что происходит сегодня в театральном мире. Только в сравнении можно провести анализ своих работ и спектаклей. И пока актеры еще учатся, есть время раскрыть в них талант, веру в свои силы, выпустить их разносторонне развитыми, могущими работать в разных театральных школах, по-настоящему петь, танцевать, двигаться. А что может получить студент, глядя в пустые равнодушные глаза педагога? Мне больно слышать, когда о театральном училище отзываются дурно, но нужно посмотреть правде в глаза, нужно что-то делать, чтобы студенты вышли из училища не «полуфабрикатами», а хорошо подготовленными актерами.

q