Тихонова Н. Его шляпа машет ушами

Тихонова Н. Его шляпа машет ушами (О Сергее Шашелеве) // Советская эстрада и цирк. С. 17-18. (1 фото)

На VIII Всесоюзном конкурсе артистов эстрады актер ленинградского клоун-мим-театра «Лицедеи» Сергей Шашелев завоевал звание дипломанта. Успех Шашелева подтвердил творческие возможности «Лицедеев» как ансамбля солистов, богатого на только своим лидером Вячеславом Полуниным, но выдвигающего новых талантливых исполнителей.

Тем, кто интересуется пантомимой, номера Шашелева знакомы. Картину современной эстрады они украшают яркими самобытными красками. Поэтому не было сомнений, что артиста отметят на конкурсе.

Конечно, конкурсному жюри было нелегко установить иерархию распределения премий внутри существующих разделов творческого соревнования, когда, например, в оригинальных жанрах предлагается выбирать между классическими акробатами и буффонными эксцентриками, иллюзионистами и жонглерами – по сути, представителями разных специальностей. Сугубо в своем жанре Шашелев состязался, пожалуй, только с одесским клоун-мим-театром «Маски». На мой взгляд, «Маски», вырвавшиеся на пару ступеней вперед по результатам награждения, взяли, главным образом, количеством участников. Возможно, правда, что достаточно прямолинейный, открыто выжимающий смех, юмор одесситов оказался более доходчивым. И «Маски», и «Лицедеи» существуют уже более десяти лет, но посланцы Одесской филармонии меньше знакомы зрителям, хотя с несколькими номерами они уже успели за последний год примелькаться на телеэкране. Популярность может сыграть и за и против конкурсанта. Длительная безвестность, а затем внезапное появление «Масок» на телеэкране создали самый благоприятный для них эффект.

Зная работу обоих коллективов давно, позволю себе высказать мнение, что в водовороте концертной деятельности «Маски» не набирают мастерства. Наоборот, они все больше скатываются к бойкой сноровистости и пошловатому юмору этаких провинциальных гастролеров. Лично мне ближе ранний стиль «Масок» - более изящный и интеллектуальный, хотя номера тогда играли практически те же. Я отдаю предпочтение работам Шашелева, где выразительная, точно выверенная форма пронизана животрепещущим чувством, где задорные шутки соседствуют с публицистическим пафосом, а комедия, не теряя жизнерадостного веселья, поднимается до глубоких философских размышлений. Надо сказать, что мои пристрастия разделяет и массовая зрительская аудитория: если на спектакли «Лицедеев» буквально невозможно попасть, то недавние выступления «Масок» в Москве нередко проходили в полупустых залах.

В гастрольных спектаклях «Лицедеев» сольные номера Сергея Шашелева демонстрируются не часто. В выездные программы ленинградцы по традиции включают «Фантазеров», а в этой, первой постановке ансамбля, Шашелев не участвует. Он пришел в коллектив много позже, уже сложившимся артистом, пройдя школу художественной самодеятельности.

Он был настоящим актером-любителем, фанатиком в самом высоком смысле этого слова, энтузиастом. Не из тех, кто, занимаясь в клубном кружке, коротает время до поступления в театральный вуз или надеется на получение студией профессионального статуса. О каком театре мог мечтать глухонемой парнишка?! Работа ему досталась не из легких – трудился в горячем цехе металлургического завода. А в свободные часы бежал к прекрасному ленинградскому педагогу Надежде Семеновне Стуровой, которая терпеливо, чутко, внимательно поддерживала в юноше веру в себя, развивала его творческие способности. Поначалу он занимался пантомимой просто так, только затем, чтобы в безмолвном мире этого искусства забывать о своей ущербности… Казавшееся невероятным сбылось – Шашелев стал артистом. Из чешского города Брно он привез лауреатский диплом конкурса глухонемых актеров.

Право же, журналисты, которые любят противопоставлять «тех, кто делает металл, и тех, кто слушает «металл», упустили отличный материал, обойдя Шашелева вниманием. В самом, пожалуй, впечатляющем номере бывшего литейщика Шалелева «Бомбардировка» есть обращение к «металлистам», но не декларативное, мелочно цепляющееся к музыкальным привязанностям, стилю поведения и одежды, а по существу. Впрочем, артист обращается не только к молодежи, но шире – ко всему человечеству.

Номер «Бомбардировка» идет в спектакле «Лицедеев» «Чурдаки», смело смешивающем различные краски человеческого бытия в пеструю фантасмагорию современной жизни, увиденной глазами мимов и клоунов. В этой постановке, как и в гастрольном ее варианте «Асися-ревю», Шашелев, кроме исполнения сольных миниатюр, принимает активное участие в групповых интермедиях. Все персонажи театра Полунина, равноправные приятели Асисяя, только образы одних ярче и интереснее, поэтому привлекают большее внимание, другие пока что в большей степени являются статистами.

Развитию творческой индивидуальности каждого участника ансамбля способствуют затеянные не так давно «Лицедеями» уличные спектакли. Полунин оказался на редкость прозорлив, показав еще на ХП Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве варианты импровизированных клоунских игр на площадях и в скверах. Сегодня, когда ширится практика городских и районных, местных и массовых праздников под открытым небом, опыт театрализованных происшествий (хэппенингов) и карнавальных кавалькад, впервые возрожденный полунинцами после долгих лет затишья, оказывается очень полезен.

Необходимость импровизировать прямо в толпе зрителей повышает требования к актеру. Тут не спрячешься за партнера, каждый должен стараться сам за себя. Да так, чтобы интерес публики постоянно не ослабевал, а то, не сдерживаемые стенами концертного зала, зрители могут запросто пройти мимо уличного спектакля.

Рядом с пышнотелой кокеткой и вездесущей старушкой с тюками – образами, подмеченными «Лицедеями» в толпе и пародийно воплощенными в импровизированных карнавалах ансамбля, - Шашелев создал свой персонаж – этакого Растерянного, вечно опаздывающего и пропускающего самое главное. Он слоняется в своем невзрачном серо-черном балахоне, который, в то же время со своеобразной элегантностью подчеркивает движения артиста в сольных номерах. И в его гриме немало пасмурной черной краски – особенно выделяются длинные полосы бровей, трагическим «домиком» сошедшиеся на середине лба. Он напряженно смотрит в мир, силясь понять, куда спешат суетящиеся вокруг люди. Облик венчает огромная, как у Незнайки, шляпа, поля которой свисают, словно уши печального ослика. Но стоит оттянуть эти «уши» вниз, а потом резко отпустить, они превращаются в крылья – кажется, что шляпа хочет взлететь. А можно повернуть забавную шляпу, и тогда спереди она будет свисать подобием хобота, а сзади – тянуться шлейфом. Можно и вовсе отделить тулью от полей и поиграть таким полуфабрикатом головного убора. Трюковая шляпа стала визитной карточкой интермедийного героя Шашелева, подобно тому, как постоянно «здоровающийся» котелок, не покидавший при этом головы хозяина, а лихо приподнимавшийся на ребро и моментально возвращавшийся назад, будто захлопывается бутылочная крышечка, был неотъемлемой чертой экранного образа Чаплина.

Один из сольных номеров Шашелева – басня «Старик и соловей», интерпретированная языком пластики. Сюжет о человеке, который растил сад, а потом зараз вырубил его, озлившись на птичку, распевающую в кронах деревьев, когда в финале лишенная пристанища птица влетает в рот к садовнику и продолжает петь в его желудке, давно известен не только в литературе, но и в пантомиме. Однако талантливо сыгранная, эта история по-прежнему остается поучительной и трогательной.

Шашелев предпочитает выразительность традиционной пантомимы. Одно время ее недолюбливали за склонность к имитации конкретных явлений и старались выработать более обобщенные пластические символы. В новом русле пластического театра выработались свои штампы – началось бесконечное кружение вокруг одних и тех же пантомимических знаков. И тогда неувядаемым обаянием и прелестью повеяло от приемов традиционной пантомимы. Сколько мудрой наблюдательности в ее почти иллюстративных, иногда вполне бытовых жестах! Ну как иначе изобразить восходящее солнце, если не пятернями простертых к небу, вздрагивающих лучами пальцев рук? Выразителен поющий соловей Шашелева, песня которого обозначается движениями ладони, чьи пальцы, трепещущие у губ, способны изобразить звук.

Шашелев хорошо знает возможности жеста. Артистов ансамбля «Лицедеи» он научил языку глухонемых. Точные, лаконичные, остроумно найденные движения служат для обозначения целых слов, понятий, фраз – тут не погрешишь пустословием. Так родилась когда-то пантомима – она развивается и преображается, но всегда нуждается в пластике, точно и обнажено выражающей мысли и переживания людей.

Нина Тихонова, кандидат искусствоведения