Славский Р. Языком гротеска

Славский Р. Языком гротеска // Советский цирк. 1989. № 3 (203). 14 января.

(1 фото)

Среди многочисленных пантомимических ансамблей, групп, пластических студий, представленных на Пензенском «Мим-Фестивале-88» (речь об этом шла в предыдущем номере нашей газеты), выгодно выделялись два коллектива: мим-группа «Парадокс» из Горького и мим-театр «Проспект» - город Челябинск. Выделялись тем, что в их спектаклях не было ни «пустого размахивания руками и телесных корчей» - выражение одного из критиков, ни «пластической шепелявости – так Марсель Марсо называл невразумительную жестикуляцию, ни зауми, ни претензии на многозначительность, чем сплошь да рядом грешили другие участники фестиваля. В центре постановок горьковчан и челябинцев – содержание. Острое, навеянное проблемами сегодняшнего дня, изобретательное решение.

Свое название мим-группа «Парадокс» (Художественный руководитель Сергей Пазушкин) оправдывает с первых же минут сценического существования, оправдывает тем, что строит действие на пардоксальных сдвигах, на полемике с общепринятыми понятиями, на высмеивании догм и дискредитации отживших устоев.

Авторы сконструировали ситуацию, использовав в качестве строительной площадки дом для душевнобольных, где и разворачивается сюжет, точнее сказать, действие, ибо сюжета как такового здесь нет, имеется ряд сцен, интерпретированных в приемах гротеска, черного юмора, иронии и частично пародии, главным образом на зарубежные фильмы ужасов. Все эти динамично развивающиеся сцены объединены общей темой.

Участники спектакля – а их много – подразделяются на два противостоящих лагеря: медиков – людей в белом – и пациентов, каждый со своим «пунктиком»: этот – сексуальный маньяк, у того – типичная форма паранои: бредовая переработка жизненных впечатлений, третьему мерещатся пришельцы «оттуда», четвертых преследует навязчивая идея любви к театру, пятые – маниакально одержимы каким-то странным молитвенным ритуалом, нечто вроде битья челом. Люди, находящиеся в этой клинике, сплошь трактованы гротескно, это – жертвы больного воображения, им не дают покоя причудливые видения, они галлюцинируют, сумасбродствуют, обмениваются «соображениями», совершают поступки, не контролируемые сознанием. Столь же неожиданна и смена настроений обитателей дома: то впадут в меланхолию, то вдруг, словно менады, начнут исступленно веселиться, то рыдают и заламывают в отчаянии руки, а то беспричинно хохочут и под конец объединяются в яростном порыве и, захватив мешок с историями болезни, принимаются терзать его содержимое… Озверевшие санитары, прибывшие на усмирение, и сами становятся как бы не в своем уме. Таким всеобщим безумством завершается эта история.

Сценографическое решение спектакля Сергея Пазушкина предельно скупо: задник, обклеенный свежими газетами – и все. Каждый зритель волен воспринимать это по-своему. Одним увидится ремонт больницы (когда меняют обои, стены вот так же обклеивают газетами), другие соотнесут этот задник с газетным стендом на улице, расценят как намек на острую злободневность происходящего. Немного позднее задник остроумно «выстрелит»: распахнется газетное «окно», и два басовитых санитара выкрикнут: «Дебилы, слушайтесь врачей!»…

Конструируя модели различного человеческого поведения – преимущественно алогичного – режиссер и исполнители ролей, таким образом, средствами сатирической гиперболы подвергают критике общественные язвы. В спектакле много по-настоящему смешных ситуаций, комических трюков, остроумных реплик. Но вовсе не ради этого городился огород. Смешное здесь – лишь средство воздействия. Для постановщика и его актеров гораздо важнее было активизировать зрительный зал, побудить его поразмышлять. И это блестяще удалось, благодаря гротесковому заострению действия. В этом смысле гротеск, как одно из сильнейших средств художественного познания реалий жизни, оказался необычайно эффективным. С его помощью авторской группе удалось главное – возбудить у публики ассоциативные связи с нашей действительностью, чтобы она соотносила дом умалишенных с этим безумным, безумным, безумным миром.

Гротеск, пародия, юмор, ирония, сарказм – вот основные краски, которыми уже не первый год пишет свои веселые картины мим-театр «Проспект». Создал «Проспект» и руководит им Владимир Филонов, зарекомендовавший себя как беспокойный и ищущий художник. Обладающий прирожденным даром юмориста, Филонов успешно специализируется на полотнах бурлескного жанра.

Когда впервые, года два назад, я увидел клоунские сценки остроумно, по-современному выстроенные и блистательно разыгранные комиками, выпестованными Филоновым, мне стало ясно: комедиография пополнилась ярким талантом со своим видением мира, с самостоятельным художественным мышлением.

В Пензу «Проспект» привез спектакль озаглавленный необычно: «Анекдоты из жизни А.С., придуманные мим-театром и его актерами ночью, помимо воли Даниила Хармса».

Кто таков этот А.С.? И при чем тут Хармс?

А.С. – инициалы героя «Анекдотов», типичного жителя типичного города средней полосы России, служащего в типичном учреждении, каких у нас предостаточно. Сразу же оговорюсь: А.С. не принадлежит к начальственной элите, он всего-навсего – мелкая сошка, имя им – легион. Что же касается писателя Д. Хармса, то он предстает здесь в своеобразном качестве бродильного грибка. Хармс вдохновил своих поклонников – пантомимистов из Челябинска на создание спектакля в духе написанных им произведений. На страницах программки мим-театра находим справку, в которой с энциклопедической лапидарностью сообщается, что Даниил Хармс – «классик абсурдистского гротеска», далее он аттестуется как литератор, который «не любил идиотизма жизни». Справкой, помещенной в программке, авторы спектакля подчеркнули свое родство с драматургией этого писателя, в которой основная краска – сочный гротеск.

Место действия «Анекдотов» - обыкновенная коммунальная квартира, где проживает этот самый А.С. – играет его Дмитрий Усков. Глубокая ночь. Дом погрузился в сон, не слишком-то, впрочем, безмятежный. Время от времени просыпается жена А.С. (Татьяна Чаткова). Привлеченная странными шорохами, она откидывает занавеску и настороженно вглядывается в спящего супруга. Режиссер в этом случае не городил декораций, не укладывал своего героя в кровать, нет, он прибегнул к традициям народного театра: когда актеру этого театра требуется по сюжету изобразить спящего, он поступает просто – располагается на полу или на столе (а в цирке – на барьере). На столе почивает и А.С., свернувшись калачиком. По воображаемому коридору то и дело шастают соседи справить нужду, о чем сообщает закадровый шум спускаемой воды.

Спится А.С. неспокойно, досаждают призрачные видения прошлой жизни. Ученые называют подобного рода ночные фантомы ситуационными сновидениями. Они связаны с раздвоенностью чувств и мыслей. Вот перед сумеречным сознанием сновидца возникает прелестный образ стройной девушки – Девушки его мечты, которая тотчас превратится в дряблую старуху – (Ирина Макеева). Вот появился сосед Кондратий – неясно, во сне или в яви – Кондратий (Юрий Устюгов) состоит в неразлучной дружбе с бутылкой, которой он как змий-искуситель соблазняет А.С. Выплыла любвеобильная жена Кондратия (Евгения Кузнецова), она тоже пытается соблазнить спящего, но не тут-то было! Как из-под земли вырастает бдительная супруга А.С. Изредка из-за ложа поднимается его двойник в такой же точно розоватой пижаме. Это – Внутренний голос героя (Игорь Ефремов). Он морально устойчив. Его функция – стыдить, одергивать, ставить на место своего двойника, «Я» которого так часто раздваивается.

Сны, как известно, - отражение реальных явлений жизни. Иной раз у спящего человека в результате деятельности нервных клеток возникают фантазии причудливо-бредового характера. Перед объятым сном А.С. предстает некое фантасмагорическое действо, в котором калейдоскопически мелькают несвязные картины и живые образы персонажей «Анекдотов», истолкованных, как и действующие лица спектакля «Парадокса», в гротесковом ключе. А.С. и Кондратий меняются женами, вздорно делят мебель, неистовствуют и кружат в каком-то бесовском хороводе.

Но вот, смотрите – герой проснулся. Поначалу подумалось: зачем, к чему прерывать столь выигрышную для различных эксцентрических поступков ситуацию, к чему лишать зрителей возможности ассоциировать происходящее на сцене с реалиями современной жизни. Ведь возбуждать ассоциативные связи – это и есть то самое высокое предназначение искусства. Оказалось, что я ошибался. Пробуждение, как стало видно из дальнейшего, лишь обогатило содержание бурлескной истории о сером существовании серого обывателя. Вторую – дневную – часть постановщик выстроил в другом ритмическом рисунке, пародируя старые немые фильмы, в которых персонажи, оказавшись не сегодняшнем экране, при другой скорости проекции двигаются убыстренно, что создает комический эффект.

Стало быть, герой проснулся, наскоро оделся, наскоро совершил утренний туалет, позавтракал и быстрей-быстрей в дорогу. А дальше – поездка в тесном, тряском транспорте с толпой подобных себе. Работа, обеденный перерыв. Снова работа. Отношения с начальством. Конец работы. Возвращение домой. И вновь – коммунальная квартира. Вновь унылого вида жена в тех же самых папильотках, вновь – дрема у телевизора и, наконец, новый сеанс сновидений.

У тех, кто не видел спектакля, может возникнуть недоумение: ну и что, старая как мир история, анекдоты с бородой… Отвечу: в подобного рода бурлескных постановках решающее значение имеет ни что, а как. Спектакль челябинцев насыщен остроумными режиссерскими и актерскими находками, нашпигован смешными гэгами – все это и делает «блюдо», приготовленное «Проспектом», острым и вкусным. Остается сказать, что спектакль мим-театра с пронзительной энергией доносит мысль о нелепости и автоматизме мещанско-обывательского существования.

Итак, я рассказал вкратце о двух спектаклях. И нет, полагаю, надобности в критических замечаниях. Это не рецензия. Перед собой я поставил другую задачу: привлечь внимание к молодым одаренным режиссерам, плодотворно работающим в области юмора – самой дефицитной «продукции» на нашем цирковом рынке. Прописная истина гласит: талант – редкость. Таланты рождаются не обязательно в столицах, сплошь да рядом они появляются и в деревнях, как скажем для примера, в деревне Денисовке под Холмогорами или в рязанской деревне Константиново. Опытные менеджеры издавна охотятся – и всегда будут охотиться за талантами, ибо хорошо знают, что талант приносит барыши. Почему бы, в этой связи, и нашим менеджерам не привлечь таланты из Челябинска и Горького для постановочной работы. Убежден: цирк остался бы только в выигрыше.

Р. Славский