Порфирьева А. Без названия

Порфирьева А. Без названия // Петеребургский час пик.

Телевизионные лекции Шемякина о зримых формах, мотивах, о разнообразии их воплощений отчасти прояснили его собственные творческие мотивы, ведещие от иллюстрации фантасмагорий к балету, то есть к движению, столкновению, мельканию оплотненных трехмерных образов. В их сценическом воплощении — бездна исторической эрудиции. Декорации стилизованы под барочные итальянские интермедии, костюмы напоминают о роскошных придворных карнавалах короля-Солнца, пролетают наброски просветительских карикатур, модные картинки гофмановских лет. И даже персонажи в достоевском вкусе — крысиные оборванцы. Кроме главных героев и гениев заоблачного царства, все — в масках. Забавных, жутких, исторических, сказочно обаятельных. Медузы в глубинах океана таращатся огромными подведенными глазами. У ореха Кракатука добродушная физиономия старого лежебоки. Немецкие крысы отличаются от французских комплекцией и толщиной носов. А на кончике длиннющего изящнейшего нюхательного аппарата кардинала Крыселье красуется крошечное пенсне. Карнавал, романтический венецианский карнавал «Принцессы Брамбиллы», просвечивающий сквозь дымку воспоминаний о галантных празднествах и венецианских карнавалах Андрэ Кампра, сообщает происходящему летучий аромат «антика». Все развивается в сказочном вневременье и в то же время подчинено ясно структурированным классическим формам. Интрига, конфликт, путешествия по мирам и стихиям, дивертисменты с «национальным» колоритом, лирическая пара — все напоминает балетные феерии имперских времён с их размеренной обязательностью звеньев. Только зрительный ряд стал много разнообразнее, выразительнее, гуще, да и музыка при всей танцевальной простоте скрывает множество мастерских ухищрений: вариаций, стилизаций, иронических цитат, вроде Турецкого марша Моцарта в танце турецких женихов…

…Ожившие картинки находят буквальное соответствие в музыкальном сопровождении. Так, Медузы — это огромные китайские шляпы с бахромой-щупальцами. Их локус мгновенно отзывается китайщиной в музыке, направляя дальнейшее течение ассоциаций к китайским кабинетам, шелкам, коллекциям фарфора, наполнявшим дворцы XVIII столетия. Кстати, музыка в подводном царстве — компьютерная. Фантастические тембры и созвучия как нельзя лучше соответствуют параду сказочных чудищ. Самое забавное и почему-то трогательное морское существо лягушка-нимфоманка — невероятная гибкая и липучая Е. Осмолкина, из всех солистов заслужившая самую бурную реакцию публики. Вторая балерина, отмеченная зрителями, И. Ниорадзе, соблазнительница юного Дроссельмейера в заоблачном царстве. Немного не справедливо, что сам герой — А. Меркурьев, выразительный, легкий, артистичный, — был встречен гораздо холоднее, равно как и принцесса — М. Думченко. Получилось так, что характерные персонажи: Крысильда (Е. Баженова), Крыселье (А. Яковлев 1-й) и, разумеется, переигравший всех без исключения Дроссельмейер (артист театра Derevo Антон Адасинский) — оказались явно интереснее и симпатичнее лирической пары. Выход Адасинского на поклоны вызвал в зале настоящий шквал, перекрытый только выходом главного персонажа мариинского действа Михаила Шемякина.