Маркова Е. Тихонова Н. Король дураков

Маркова Е. Тихонова Н. Король дураков // Комсомольская жизнь. 1989. № 21. Ноябрь. С. 24-26.

- Быть клоуном очень опасно: из клоунады не возвращаются, - утверждает Джанго Эдвардс, которого нынче на пяти континентах величают «королем дураков». Он приехал в Европу из США 19 лет назад.

- Мне было тогда 20 лет, и у меня было прекрасное занятие – я косил траву и продавал сено. Но чем дальше, тем больше я замечал, что эта хорошая и нужная работа не делает людей счастливыми. И тогда я купил большое черное пальто, прикрепил к нему булавками разноцветные ленточки, а на цилиндре написал – «булавочный клоун».

В таком виде я водрузился на одну из станций Лондонского метро. Я просто стоял так много часов подряд, иногда принимаясь кружиться. Люди обращали на меня внимание и, что самое смешное, бросали мне монетки. Я понял, что они хотят развлекаться. И подумал: а если при этом еще чему-нибудь научиться, то платить будут больше.

***

Потом Джанго продавал кока-колу в средней руки парижской забегаловке. А тем временем натренировался так, что сегодня нет, кажется, такой грани актерского мастерства, в которой он бы не преуспел.

Его физиономия, в сущности, обычное горбоносое лицо, словно гуттаперчевая маска, способна растягиваться, складываясь в уморительные гримасы. Но, что самое замечательное, виртуозная мимика наполнена живыми, добрыми чувствами.

Его полноватая фигура удивляет гибкостью и ловкостью. Он – человек, преодолевший закомплексованность трудолюбием и оптимизмом. Право же, не на всякого артиста балета смотришь с таким восхищением, как на выплясывающего Эдвардса, походя выкидывающего лихие цирковые коленца.

Однако Эдвардс – не цирковой клоун. Он выступает со своим шоу на театральных сценах. Помимо трюков, артист блестяще владеет музыкальными жанрами – в сопровождении ансамбля исполняет собственные песни, всякий раз занятно обыгранные. Остроумно балагурит, так, что смысл его грубоватых шуток, произнесенных по-английски, легко понимают и французы, и итальянцы, и русские.

- Клоунада разрушает любые барьеры: национальные и социальные, - доказывает Эдвардс.

- Но почему же все-таки именно вы такой смешной? – не унимаются интервьюеры.

_ потому что я похож на вас. И потому, что я – клоун. Быть клоуном – прекрасно. Популярны легенды, будто в жизни шуты печальны и несчастливы. Я – самый счастливый человек. Конечно, у меня тоже есть проблемы, но их не больше, чем у других людей.

Чтобы стать клоуном, нужно пробудиться, нужно начать думать. Большинство людей, даже когда они бодрствуют – спят и не замечают, насколько они смешны. Цивилизация располагает человека к механическому существованию. Вот попробуйте 20 раз подряд встать и просто сказать: «Здравствуйте!», делая один и тот же приветственный жест. Получится смешно. А ведь именно так мы поступаем каждый день, но смеемся, только когда нам покажут это со стороны. И согласны платить артисту – просто сумасшедшие какие-то - смотрели бы друг на друга, только внимательно, и было бы бесплатно. Клоун заставляет смеяться над тем, что, по существу, совсем не смешно. Сначала люди просто хохочут, но потом задумываются.

Я ничего не могу изменить в мире. Но я заставляю людей познавать мир. В этом смысле клоун похож на журналиста.

***

А еще в программе Эдвардса поражает ритм. Он играет традиционные в пантомиме сюжеты: пародию на вестерн, сценку про трогательного поваренка, который готовит крем из взбитых белков и вдруг обнаруживает в одной из яичных скорлупок птенца. Исполняет интермедию про разыскивающего свое место в зале зрителя и лацци с обливанием водой и пивом. Но мало того, что каждый скетч предстает выразительным портретом, для каждого персонажа найдены точные, узнаваемые и в то же время замечательно-неповторимые детали костюма, походки, взгляда, вздоха. Кроме того, весь спектакль Джанго пересыпан сотнями блицгэгов, микроаттракционов. Взрываются хлопушки, летят конфетти, из аэрозольных флаконов Эдвардс опрыскивает зал струями серпантина (на вид напоминающего нити разноцветной жевательной резинки, но не прилипающей к платьям зрителей). Он палит в публику из пистолета, грозит запустить в партер сырым яйцом или надкусанным апельсином, вытаскивает из-за пазухи и из штанов игрушечных пауков, крыс и рулоны сосисок, влепляет сам себе пощечины. И демонстрирует еще десятки приемов, может быть, не самоценных по отдельности, но создающих постоянно приподнятую атмосферу ребячливо-абсурдного шоу, которое каждый вечер артист строит импровизационно.

Впервые Эдвардс побывал в Москве во время XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов. В нынешнем году он выступил с продолжительными гастролями в Ленинграде в программе «Каравана мира». В апреле будущего года вновь планирует приехать в Советский Союз.

- Чем вызван столь упорный ваш интерес к СССР? – был наш следующий вопрос артисту.

- В 70-е годы на Западе началось оживление в сторону клоунады. Однако мастеров, прославившихся в довоенный период, уже не осталось. Кроме того, молодые перестали признавать традиционную школу эксцентрики и стали искать что-то новое, свое. Если кто и пользовался авторитетом, так это русская цирковая школа. Поэтому моей прямой обязанностью стало познакомиться с советскими клоунами.

У нашего поколения вообще была такая установка: все познавать самим, а не идти учиться неизвестно еще чему. Нельзя учиться постоянно у всех. В свое время на меня большое впечатление произвело творчество Олега Попова.

А выступать в Советский Союз меня пригласил Слава Полунин. Я тогда знать не знал, кто это. Но когда мы повстречались, я понял – это моя компания.

Я хочу, чтобы клоуны побольше общались. Шутам не свойственно быть порознь. С 1975 года по 1978 год я проводил «Фестивали дураков» в Амстердаме, где сейчас базируется мой театр. Туда съезжались представители из 15-20 стран. Эти фестивали стали проходить под эгидой ЮНЕСКО, и нам предложили организовать их в любой стране, которая изъявит на то желание. «Караван мира» по-своему продолжает это начинание.

Клоунада не знает границ. Единственно, что необходимо веселому человеку, - свобода и честность. Если Россия станет праведной землей, то все клоуны мира непременно рванут в Россию, если Америка – в Америку.

В «Школе клоунов», организованной на «Караване мира», я провел урок. В качестве упражнения предложил студийцам по очереди бежать мне навстречу с закрытыми глазами. И каждый из них бежал с опаской, хотя я пообещал, что подстрахую, не позволю упасть или врезаться во что-нибудь. Люди не доверяют друг другу, но они ведь не родились, они такими стали.

***

Признаться, когда Джанго завершил беседу словами, что клоунада – вне страха, политики и секса, мы усомнились, особенно в последнем, поскольку помнили еще по спектаклю 1985 года, что Эдвардс любит эротические намеки. Но когда окунулись в шоу, убедились: талантливый шут выше боязни, свар и грязи. Недаром искусство Джанго высоко оценивал Сальвадор Дали, а Федерико Феллини предложил ему одну из двух главных ролей в последнем своем фильме.

У современного человека многие естественные чувства стеснены и подавлены. Над этим Эдвардс подтрунивает. Он знает, что большинство зрительниц без тени юмора влюбляется в своих эстрадных кумиров. И сам то и дело пристает к женщинам в зрительном зале. Но в отличие от своих коллег по песенной сцене не оставляет сомнений, что это – игра.

Многократным акцентированием и осмеянием вульгарности, отнюдь не сокрытием темы, интересной для публики, Эдвардс снимает вопрос о примитивном толковании любви. И остается безбрежное море его истинной любви к Миру.

- Чтобы иметь право рассказывать людям о них, ты прежде всего должен познать самого себя. Какие же мы все чувственные! Клоун должен любить всех и все, и это – самое трудное в клоунаде, все равно что поцеловать жирафа – не дотянешься.

Эдвардс по-настоящему добрый человек. Он относится к людям как к недавним детям, которые, к сожалению, смертны.

- Вы знаете, что сегодня особенный вечер? – спрашивает артист в финале шоу. И объяснят: - Потому что каждый вечер – особенный. Представление не закончилось – оно только начинается.

Если бы я мог что-то подарить вам, я бы подарил это мгновение навсегда. Потому, что я вижу (и тут он корчит уморительную рожу, изображающую восторг зрителей) улыбки, а это – самое большое сокровище, которое нельзя купить, можно только подарить.

В эти минуты мы видели на глазах зрителей следы радости. Правдой оказались слова Джанго Эдвардса, смешливо брошенное им о самом себе: «Я не хороший клоун, я – великий клоун».

Беседу вели Нина Тихонова и Елена Маркова