Маркова Е. Открытый экзамен

Маркова Е. Открытый экзамен // Смена. 1974. № 143 (14774). 19 июня. С.2.

Когда в Концертном зале имени Глазунова был впервые показан спектакль, в то время еще не значившийся в театральной афише города, - одноактный балет Игоря Стравинского «История солдата», созданный участниками СНО балетмейстерского отделения Ленинградской консерватории, он сразу же вызвал много споров. Одни безоговорочно принимали его, другие столь же безоговорочно отрицали.

Со временем стало ясно, что правы были и те и другие, но и те и другие – только отчасти.

Прежде всего, при всем несовершенстве этой работы в ней есть весьма ценные находки, даже открытия. Это действительно эксперимент, и во многом давший положительные результаты.

Что же здесь найдено и чего недостает?

В балете мы привыкли к жесткой фиксации движений: один и тот же рисунок партии, как правило, передается танцовщиками и танцовщицами из поколения в поколение до тех пор, пока данный балет не ставится заново.

В новом спектакле «История солдата» такой принцип сознательно отвергнут. Постановщики и исполнители – Н. Егельская, О. Мельник,

С. Сидоров и Л. Лебедев – предпочли «фиксированную импровизацию». Это вовсе не значит, что сегодня спектакль танцуется не так, как вчера или позавчера, а только в чем-то не так. И зависят эти «перемены» прежде всего от реакции зала, от того, какие моменты спектакля звучат сильнее и выразительнее на той или иной публике.

Не в качестве сравнения, а в качестве закономерно возникающей ассоциации напомним, что история театра уже знает блестящий пример импровизационной игры. Это – итальянская комедия дель`арте. И нет ничего удивительного в том, что сегодня принцип импровизации приходит в балетное искусство. Последнее время танцовщики и танцовщицы все чаще, больше и настойчивее опираются при создании роли на игру, а не только на выразительный пластический рисунок. На драматическую игру, природа которой по сути своей импровизационна.

Думается, по той же причине сближения современного балета с драматическим искусством, - а не только потому, что у Стравинского есть на то указание – молодые балетмейстеры так много и настойчиво вводят в танец пантомиму. И это не просто «немые» жанровые сценки, которые нередко встречались и раньше, а использование очень своеобразного и решительно отличного от классического танца и танца модерн языка выразительности.

Вот каковы принципиальные победы этого эксперимента.

Что же касается просчетов, то здесь прежде всего бросается в глаза некоторая беспомощность общего режиссерского решения. Плохая организация литературного материала – витиеватая, запутанная композиция, затрудняет зрительское восприятие, мешает, а не помогает понять глубину и философский смысл подлинника – русской народной сказки о беглом солдате и чёрте, известной по собранию А. Афанасьева.

Неорганична в данном спектакле и связь слова с движением. Как бы ни читал свой текст ведущий, слово в лучшем случае воспринимается как комментарий, сцществует отдельно от танца и мцзыки. И это происходит тоже по вине ружиссуры, вернее, из-за отсутствия четкого режиссерского решения.

Обнадеживает в ранном случае молодость и настойчивость будущих балетмейстеров, некоторые из них сегодня – студенты третьего, другие – четвертого курса. Сейчас в планах этих энтузиастов еще один балет И. Стравинского – «Байка про Лису».

Ел.Маркова