Маркова Е. На пути к зрителю

Маркова Е. На пути к зрителю // Cмена. 4 окт. 1980. № 230. С 3.

В Ленинграде заканчиваются гастроли Московского ансамбля пластики и движения. В течение двух недель зал Дворца культуры имени Первой пятилетки заполняли зрители, пришедшие на встречу с необычным пока видом сценического искусства, являющимся одной из разновидностей древнего искусства пантомимы. Художественным руководителем и постановщиком всех спектаклей ансамбля является Г.М., недавний выпускник режиссерского факультета ГИТИСа.

- Таких ансамблей, как ваш пока еще очень мало на профессиональной сцене. Расскажите, как возник ваш коллектив.

- Ядро труппы сложилось в одной из самодеятельных московских студий пантомимы. Спектакль «Преодоление», поставленный семь лет назад, стал первой нашей работой. Потребовалось еще пять лет, чтобы пройти путь от самодеятельности до профессиональной сцены. Можно сказать, что мы еще начинающие, хотя в репертуаре ансамбля уже пять спектаклей, которые мы привезли в Ленинград. Кроме «Преодоления», посвященного Микеланджело, мы играем «звезду и смерть Хоакина Мурьеты» по пьесе Пабло Неруды, «Вьюгу» по мотивам Александра Блока, «Времена года» по сказкам Андерсена. Последняя наша премьера – «Блеск золотого руна». Этот спектакль посвящен миру спорта. Самое понятие спорта мы хотели раскрыть через соприкосновение античности и современности.

- Год назад ваш коллектив назывался «Ансамблем пантомимы», а сейчас мы видим на афишах «Ансамбль пластики и движения». Чем вызвана такая перемена?

- при слове «пантомима» у многих современных зрителей сразу же возникает образ Марселя Марсо. Его искусство оказалось настолько ярким и самобытным, что оно как бы монополизировало всю современную пантомиму. Однако мы считаем, что не только возможны, но и необходимы другие пути. Поэтому, если говорить об истоках, то мы их - видим не в современной французской школе пантомимы, а в поисках отечественных театральных деятелей. Например, Александра Таирова, ставившего спектакли пантомимы еще полвека назад…

- нельзя ли подробней об этом различии? Ведь спектакли Таирова нынешнее поколении видеть не могло. Спектакли же Марселя Марсо на нашей памяти. Зрители прекрасно помнят, что главным в творчестве французского мима – тем, что делало его искусство непохожим на балет, скажем, или драму – было исключительное умение создавать иллюзию окружающего мира, пользуясь лишь пластикой тела. По какому пути идете вы?

- мы не отвергаем достижения Марсо, но нам кажется, что нужно пытаться использовать все достижения в области движения. Это может быть и спорт, и танец, и обряд. Правде, есть опасность оказаться эклектичным… Мы стареемся избежать эклектики, соединяя разнородные элементы единым замыслом, берем драматургический материал, наиболее полно соответствующий нашим задачам.

- Но ведь сценариев и либретто для пантомимы почти не пишут…

- да, это очень острый вопрос! Мы «пишем» свои спектакли сами, нередко прямо в процессе работы над спектаклем. Может быть, у нас есть просчеты, но наша практика показывает: драматургию для пластического театра могут создавать только те авторы, которые хорошо знакомы со средствами пластической выразительности.

- Есть такое мнение, что пантомима, в еще большей степени, чем балет и опера, тяготеет к «собственному», особо подготовленному зрителю…

- смотря как этот вопрос понимать… Конечно, мы не можем опираться на любителей «только» пантомимы. И не из-за того, что их мало, но прежде всего потому, что истоки искусства пантомимы народны, а следовательно, должна быть и в наших спектаклях обращенность к широкой аудитории. Беда в том, что традиции зрительского восприятия нашего вида искусства почти не существует. Мало ансамблей и театров пантомимы, мало мимов на эстраде. Зрителям трудно бывает усваивать язык пластических спектаклей. С одной стороны – у них нет опыта, с другой – сам язык не устоялся. Я говорю не о каком-то определенном стиле, а об общих закономерностях языка сценической пластики…

- каким видится вам будущее пластического театра?

- пластический театр таит в себе огромные возможности, которыми мы еще не умеем пользоваться. Пантомима может быть по форме и жанру столь же разнообразной, как драматический театр. Но есть объективные причины, тормозящие развитие пантомимы. Одна из них – отсутствие профессиональной подготовки актеров. Представьте, что все актеры драматических театров приходили бы на сцену из самодеятельности? А именно так обстоят дела в пантомиме. Правда, я знаю, что в Ленинградском Институте театра музыки и кинематографии была предпринята интересная попытка организовать экспериментальный курс пантомимы… Но пока мы вынуждены идти «в обход». Наши актеры либо окончили уже актерские факультеты театральных вузов, либо учатся. Но учить акт ера пантомимы, как обычного драматического актера – то же самое, что учить в театральном вузе балерин. Ведь существуют же специальные балетные училища!

- Как принимаю вас ленинградские зрители?

- Ну что я могу сказать? Зрители учатся понимать пантомиму. Мы учимся понимать зрителей. Идет обычный, длительный, трудный процесс утверждения нового.

Беседу вела Е. Маркова.