Маркова Е. Монолог в тишине

Маркова Е. Монолог в тишине // Вечерний Ленинград. 1982. № 267 (16857). 20 нояб. С. 3.

АКТЕРСКАЯ биография Анатолия Елизарова необычна в большом и малом…

Ему только сорок один, а за плечами уже двадцатипятилетний сценический стаж. Кто из сверстников может похвалиться тем же? Подобное встречается разве что в биографиях артистов балета. Но Елизаров к ним не принадлежит. Он – мим.

Пантомимой он начал заниматься, еще будучи школьником-старшеклассником, в самодеятельной студии Ленинградского дворца культуры имени Ленсовета.

Сегодня таких студий в нашей стране десятки, любителей пантомимы – сотни, немало и профессиональных мимов. Но тогда, в 50-е годы, студия была одним из немногих, редких оазисов этого искусства; шел период даже не становления, а только зарождения современной советской пантомимы. Занимались ею тогда считанные люди, в основном – полупрофессионалы.

Смысл столь странного термина следует понимать буквально: профессиональные актеры и режиссеры драмы, эстрады, цирка и кино (причем очень немногие из них) время от времени пытались реализовать свой любительский интерес к пантомиме на практике. Собственно пантомимой никто из них не занимался. Особые, специфические знания и навыки постигались интуитивно, методом проб и ошибок.

Со временем Елизаров закончил Всероссийские творческие мастерские эстрадного искусства и отделение режиссеров эстрады Гиттиса, но работать на профессиональной сцене в качестве мима стал сразу после окончания средней школы.

Юный дебютант обратил на себя внимание и своеобразием актерской исполнительской манеры, и пластической выучкой, что немаловажно для мима. В этом была огромная заслуга студийных педагогов – Р.Е Славского и Н.С. Стуровой. Но это был лишь первый и довольно робкий собственный шаг в искусство, ибо ограничивался он одним-единственным номером (а вернее сказать – небольшой эскизной зарисовкой) в сборном концерте.

Сегодня Анатолий Елизаров является единственным в нашей стране мимов, который играет сольные пантомимические спектакли.

Каким трудолюбием, влюбленностью в свое дело, какой верой нужно обладать, чтобы совершить такой скачок! Ведь не секрет, что появление в репертуаре эстрадного артиста не то чтобы сольного спектакля, но нового номера – значительное и трудно совершающееся событие…

Спектакль, с которым Елизаров познакомил ленинградцев, называется «Монологи». Их много, они весьма разнообразны: есть шутливые, есть лирические, есть преисполненные едкой сатиры и большого гражданского пафоса. Каждый из них мог бы, наверное, существовать и как самостоятельный номер, однако все они не случайно объединены в целостный спектакль. Органичность их соседства предопределена личностью актера, которому свойственны и веселый смех, и ироничность, который умеет быть и нежным, и серьезным.

Нередко в актерских характеристиках Елизарова встречается фраза о том, что «он работает в классической манере», начиная от языка, о котором еще в 1970 году журнал «Театр» писал: «По выступлениям Елизарова можно преподавать отточенную технику искусства пантомимы. Его пластическая культура, как принято говорить, на уровне мировых стандартов»; и кончая традиционными сюжетами… Кто из мимов еще в годы ученичества не пытался сыграть, например, такой номер, как «Хирург», где герой, совершенно не знакомый с медициной берется оперировать и уже в процессе операции постигает, насколько это оказывается в его силах, анатомию человека! И что же? Как правило, за пределы весьма грубого комизма этот номер не выходил.

В монологе о хирурге Елизарова тоже встречается немало комических моментов, но они не самоцельны. Этот рассказ вообще посвящен у него отнюдь не только горе-доктору… В конце операции врач забывает вернуть больному сердце, но пациента это обстоятельство – считая себя вполне выздоровевшим, он покидает клинику, оставшись бессердечным. Благодаря этой неожиданной развязке шуточный, как казалось до последнего момента, номер вдруг обретает нешуточный смысл…

Умение по-своему осмыслить традиционные пантомимические сюжеты и тем самым придать им новизну и актуальность звучания – одна из отличительных и необычайно привлекательных особенностей таланта Елизарова.

И еще об одной из них хочется сказать непременно. Заключается она в способности этого актера к импровизации. Именно способность импровизировать позволяет ему в ходе спектакля не просто изложить зрителю ряд собственных «монологов», а втянуть его в диалог, в большой и творческий разговор о жизни. Потому, наверное, однажды побывав на спектакле Елизарова, хочется продолжить знакомство с этим актером.