Маркова Е. Мимолетом из Иркутска

Маркова Е. Мимолетом из Иркутска // Коммерсант. 2000. 27 апр. (?), четверг. (Петербургская страница).

На сцене театра им. Ленсовета прошли гастроли Иркутского театра пантомимы. В первый день зал был до отказа набит питерскими мимами – бывшими и настоящими. Дальше сработало сарафанное радио, и все четыре дня спектакль «Притчи во…» прошел на аншлагах. Почему – объясняет ЕЛЕНА МАРКОВА.

К концу 70-х годов в нашем городе существовало около двадцати студий пантомимы. В основном они были любительскими, так как в те времена открывать новые профессиональные театры не позволялось. Когда в 82-м выбившиеся в люди «Лицедеи» бросили по всей стране клич собраться на «Мим-парад», в Ленинград съехались десятки аналогичных коллективов, и во «Дворце молодежи» прошел недельный пантомимический марафон. Картинка складывалась многообещающая. Во-первых из столиц бывших союзных республик явились театры, сумевшие добиться статуса профессионалов. Во-вторых, определились как минимум три направления развития: те, кто шел вслед за кумиром всех мимов Марселем Марсо; последователи Жана-Луи Барро, оформлявшие изощренной пластикой свою драматическую игру; были и подражатели, и продолжатели клоунского направления, созданного Енгибаровым и оригинальным образом раскрывшегося у «Лицедеев»; были и абсолютные по тем временам новшества, связанные с попытками широко известного сегодня «Дерева» синтезировать западноевропейскую и восточную культуру на уровне сценической пластики.

В 1985 году по инициативе Полунина в рамках XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов, проходившего в Москве, была организована мастерская пантомимы. Это был мощный пролог к «Каравану мира», инициированного теми же «Лицидеями» в 1989-м. Тогда к нам съехались мимы со всего света. Казалось, что дела немедленно пойдут в гору. Не тут-то было. Сначала те из мимов, кто был конкурентноспособен, уехали за рубеж, но большинство, оставшись на Родине, погибло. Одни, как Terra mobile, развалились по экономическим причинам. Другие (в сущности, по тем же причинам) вынуждены были переориентироваться на выступления в ночных клубах, где, понятное дело, театральные эксперименты никого не интересуют. Третьи были еще так слабы в творческом отношении, что умерли почти мгновенной смертью. Да что говорить о неоперившихся новичках! К началу 90-х даже «Лицедеи» распались. Сейчас в Питере осталось полторы самодеятельные студии. Театр «Мимигранты» пытается раз другой в неделю играть свой редко обновляющийся репертуар, но в основном бывшие участники пантомимических коллективов в поисках хлеба насущного разбрелись по престижным школам и гимназиям, на ходу изобретая программы модных занятий по пластике для детей и подростков. Вот что у нас осталось от былой роскоши.

И тут вдруг (так и хочется добавить – весь в белом) приезжает в наш город, некогда славный мощным пантомимическим движением, театр пантомимы, возникший в Иркутске в 2986 году. Боже! Что тут началось! Правда, искушенная в вопросах современной пантомимы публика почти сразу наморщила носик. Иркутские мимы на мировые стандарты явно не тянут. Они самым очевиднейшим образом страдают наиболее типичной для отечественных мимов болезнью – актер на сцене гораздо больше двигается, чем играет. Иркутчане и сами могли бы давно уже обратить внвимание на то, что наибольший восторг зала вызывает как раз номер, лишенный особой пластической изощренности. Номер такой: склонная к аккуратности и заботливости женщина, расстелив тряпочку на тумбочке, укутывает в нее, как ребеночка, стеклянную банку, потом грохает ее молоточком, а образовавшиеся осколочки (опять же заботливо так, аккуратненько) перекладывает в большие мужские ботинки, и выставляет оные у порога, наверняка зная, что с минуты на минуту появится их владелец. Другие номера тоже вызывали восторженные чувства, которые, впрочем, сводились к удивлению по поводу замечательной пластической подготовленности всех участников труппы. Однако основную проблему иркутских мимов можно считать сугубо цеховой, да и исторически обусловленной. Наша пантомима родом из любительства, а там добиться уровня профессиональной актерской подготовки практически немыслимо.

Гастроли иркутского театра напомнили о гораздо более существенной проблеме: для чего в принципе предназначена так называемая «современная пантомима»? А ведь однажды, когда в стенах нынешней Санкт-Петербургской театральной академии с 1976-го по 1980 год существоал экспериментальный курс пантомимы, мы уже имели ответ на этот вопрос. Сейчас в нашей Академии даже и спецкурса по пантомиме артистам не преподают. Значит, возрождения пантомимической культуры, без которой, как теперь уже хорошо известно, не обошлось ни одно выдающееся театральное начинание второй половины ХХ века, вновь придется ждать со стороны любителей, вновь рассчитывать на их энтузиазм, многолетнее преодоление трудностей и заблуждений.

Иркутскийф театр пантомимы как раз из них, тех очень-очень немногих, кто радеет о сохранении этого искусства на российской почве. И уж совсем единственный из тех, кто печется не только о собственных успехах, так как уже не первый год они проводят в Иркутске фестиваль пантомимы «Мимолет», по крохам собирая и пестуя всех пантомимистов, сумевших выжить.