Маркова Е. Дуэт мимов

Маркова Е. Дуэт мимов // Советская эстрада и цирк. 1984. № 7. С. 20-21. [1 фото]

Все началось с пустяка: встретились две обезьяны. Это было давным-давно, миллионы лет назад. С нескрываемым интересом разглядывали они друг друга. Но вот одна сорвала с дерева плод и принялась его есть. Другая моментально сделала то же самое. Первой показалось, что чужое вкуснее, а может быть, ей не понравилось, что ее передразнивают, и она выхватила плод у соперницы. Та в свою очередь стукнула обидчицу палкой, подвернувшейся под руку, и едва успела увернуться от камня, брошенного в ответ…

Так начался поединок. И вот уже летит стрела, выпущенная из тугого лука, чтобы поразить обидчика, и мы словно слышим звон тетивы и свист оперения…

- Стоп, стоп! – скажете вы. – Откуда у обезьяны лук и стрелы? У них не было оружия!

Верно, не было. Но на сцене – а история эта разыгрывается на сцене – стрелу из лука выпустил уже человек, а не обезьяна. Впрочем, на самом деле мы не видели ни лука, ни стрелы, ни камня, ни плода, потому что на сцене не было декораций и реквизита: два актера пантомимы играли фантастическую притчу, незаметно переходя от обезьян к первобытным людям, потом к рыцарям средневековья, причем делали это так убедительно, так мастерски, что зрители охотно верили в реальность любой их фантазии.

Мы увидели, как изобретение лука и стрел оказалось подчиненным стремлению уничтожить себе подобного. Следующий эпизод, посвященный средневековью, подтвердил и развил эту мысль. Рыцари в тяжелых латах, в блеске шлемов и щитов взнуздали коней на турнире, наставив друг на друга копья. Убийство приняло характер праздничного зрелища, хотя цель появления нового оружия и доспехов осталась прежней – уничтожение себе подобного.

Спустя еще несколько веков убивать научились еще легче, на первый взгляд даже благороднее. Поединок на шпагах, который продемонстрировали нам актеры, казался сплошным развлечением: такая схватка позволяла сразить противника изящно, красиво, будто играючи.

Казалось бы, прогресс налицо. Вот только никто из бойцов давно не помнил, почему, собственно, и за что он сражается. Ненависть рождала ненависть, а заодно и все более изощренные способы убийства. Шпаги сменились револьверами, а револьверные выстрелы утонули в громе автоматых очередей. И вот как предел дерзаний человеческой мысли появились на свет ядерные ракеты, и после их зловещего свиста наступило наконец затишье на земле, но не долгожданное, мирное, а – мертвое…

Много Веков прошло, пока сквозь обугленную корку земли пробился первый росток, снова появилась жизнь, а с ней – живые существа, и пока не встретились вновь две обезьяны. С нескрываемым интересом разглядывали они друг друга…

И в это момент действие, происходившее на сцене, застыло в стоп-кадре. Остановка заставила зал задуматься, она требовала ответа: неужели история не способна ничему научить? Неужели нельзя остановить эту череду войн и кровопролитий? Почему прогресс человечества не делает его гуманнее и миролюбивее?

Так открытым финалом, обращенным к зрителям, завершается пантомима-притча «Поединок». Авторы и исполнители – молодые актеры Леонид Тимцуник и Феликс Аитов, недавно закончившие экспериментальный класс пантомимы Ленинградского института театра, музыки и кинематографии.

Можно немало сказать об их мастерстве владения своей профессией, о том, как убедительно создают они за несколько минут образные и сжатые зарисовки, но, к счастью, не только и не столько безупречное владение пантомимической техникой привлекает в их актерском дебюте. Без исполнительской виртуозности настоящая пантомима и не должна существовать. Однако когда мимов называют актерами высшей квалификации, имеют в виду не одну лишь техническую сторону дела.

Пантомимический дуэт Тимцуника и Аитова необычен для нашей эстрады во многих отношениях. Начнем с вещей чисто административного порядка. Подавляющее большинство мимов работают в филармонических концертных организациях и чаще всего – в отделах оригинального жанра. И действительно, их номера зачастую насыщены наряду с пантомимическими элементами разного рода трюками: акробатикой, жонглированием и т.п. Тимцуник и Аитов – актеры труппы Театра миниатюр под художественным руководством А. И. Райкина. Их номера – а «Поединок» не единственный в их репертуаре _ никак не отнесешь к оригинальному жанру: нет здесь желания и задачи показать свое умение в разных областях циркового и эстрадного искусства. Все решает сугубо пантомимическая техника движений, благодаря которой актеры играют не только тот или иной персонаж, но и все, что его окружает. В результате игра этих мимов значительно отличается от игры «трюковых», если можно так выразиться, актеров.

Можно, конечно сказать, что и здесь игра строится на своеобразных трюках. Ведь перед нами своего рода иллюзион, «фокус»: из ничего на наших глазах рождается нечто. Однако природа тех и других трюков принципиально различна. Если одни строятся исключительно на техническом умении, что, разумеется, не исключает сценического артистизма, то другие немыслимы не только без виртуозности, но и без глубокой, неразрывной связи техники внешней с так называемой внутренней техникой актера. Здесь, прежде чем исполнить, все нужно прочувствовать, прожить, иначе зрители не поверят в то, что актеры действуют не на пустой сцене и общаются друг с другом, предметами и даже стихиями, а не с пустотой.

Недаром мимов такой школы – а ее принято называть классической – нередко причисляют к драматическим актерам высшей квалификации. Играя в обычных спектаклях, где поведение персонажей строится «как в жизни» - с помощью речи и движений, они двигаются «обычно». Однако при переходе в область чистой пантомимы их творческий диапазон оказывается шире, чем у драматических актеров. Мимы классической школы способны создавать на сцене л ю б ы е образы окружающего мира, а не только человеческие характеры.

Для драматического актера техника пантомимы не просто дополнительная тренировка тела наподобие акробатики. Она обязывает к непрестанной тренировке чувства и воображения, пробуждая и поддерживая в актере не только исполительский, но и интерпретаторский, авторский талант. Создание иллюзии существования на сцене того или иного объекта – задача увлекательная и нелегкая, ибо это необходимо сделать лишь посредством движения тела, но она ни в коей мере не является для мимов самоцелью. Привлекает здесь не сама по себе возможность играть с пустотой, а тот простор для реализации творческой фантазии, который предоставляется актеру этой возможностью, ибо сценические время и пространство оказываются целиком и полностью ему подвластными. Такое всевластие накладывает на актера немало обязательств, требуя личностного и доверительного общения со зрителем.

Основоположник классической школы современной пантомимы Этьен Декру, по методике которого молодые актеры овладевали техникой пантомимы в экспериментальном классе, воспитывал своих учеников, руководствуясь девизом: «Мим – это голый человек на голой сцене». И только стиль, считал он, то есть своеобразие исполнительской манеры, реализующее глубину собственной мысли актера, способен его «одеть». Стоит сказать сегодня об этом, памятуя, что среди учеников Декру были такие мастера, как Марсо, Жан-Луи Барро, Жан Вилар…

Судя по первым сценическим шагам Тимцуника и Аитова, они тоже пытаются следовать этому завету Этьена Декру: во-первых, потому что пантомиму они рассматривают как богатейшее подспорье своему драматическому амплуа; во-вторых, - и это самое главное - овладев основами классической техники, они оказались совершенно самостоятельны в выборе тем и сюжетов, самобытны в заявленной ими исполнительской манере. «Поединок», «Старая, старая сказка», «Воздушный замок» - вот пантомимы, которые чаще всего можно увидеть в их исполнении на концертной эстраде. Содержание этих номеров очень разнится между собой, но, увидев хотя бы один из них, манеру молодых мимов уже не спутаешь с чьей-то другой.

Точная, насыщенная нюансами психологическая проработка ролей при жестком композиционном построении номера в целом, редкое сочетание лирики и иронии, понимание того, что они хотят сказать зрителям «сегодня, здесь, сейчас», - вот отличительные и весьма обнадеживающие черты нового пантомимического дуэта. И хотя рано еще говорить о появлении новой традиции в отечественной пантомиме, очень хотелось бы, чтобы дуэт Тимцуника и Аитова, расширяя и пополняя свой репертуар, всегда находился на уровне тех задач, которые он сам себе поставил в заявленных уже работах. Только в этом случае возможно развитие традиции драматической пантомимы, которой пока так не хватает нашей отечественной школе.

Ел.Маркова