Маркова Е. В. Запись пантомимы Аэрозоль

АЭРОЗОЛЬ*

(Один из этюдов, сочиненных Л. Тимцуником в годы учебы на экспериментальном курсе пантомимы)

Лысому трудно.

Еще труднее начинающему лысеть. А если к тому же до срока, да к несчастью еще и влюбился… Тогда, чем бы ни занимался молодой человек, собираясь на свидание: примется ли завязывать галстук перед зеркалом, стряхивать ли с пиджака соринки – лысина глядит на него в упор и ехидно приговаривает:

- Я здесь, я здесь! Я есть, я есть!..

…С некоторой обреченностью наш герой (назовем его Т.) достал из нагрудного кармана пиджака расчесочку, продул ее, любовно огладил, закатил глаза и, приставив расчесочку к макушке, старательно и осторожно повел гребенку вниз ко лбу.

Затем, подчиняясь ходу привычного, самим же Т. выработанного ритуала, он стал подсчитывать, чем же располагает на сегодняшний день: “Один, два, три волоска…” Т. дотрагивается до каждого пальцем, ощущая, что грудь распирает от гордости. Еще не все потеряно! “Четыре, пять, шесть… Только шесть?! А где же седьмой?”

Его взгляд заметался в зеркале, пораженный страшной картиной. Смутно догадываясь о виновнице утраты, Т. тупо уставился на расческу, которую все это время держал на отлете в правой руке. Среди ее остреньких зубчиков Т. увидел тоненький белесый волосок, который нагло взирал на своего бывшего хозяина и, казалось, говорил ему: “Вот и дочесался, голубчик!”

Т. извлек нахала и, брезгливо скривив губы, отшвырнул его прочь.

Но странно устроен человек: в момент прощания, когда ничего уже нельзя было изменить, сердце героя сжалось: он больше не сердился на свой волосок, готов был простить ему все, и взглядом, исполненным безутешной печали отследил его “последний путь” до самого пола.

Но, как ни грусти, а Т. нужно было идти на свидание… Он машинально продул расчесочку и, уже поднес было ее к нагрудному карману, однако, поглядев пристально на предательницу, решил, что ей теперь там не место. Не скрывая досады и злости, он сунул ее в задний карман брюк.

*/ Пантомимический этюд (1978 г.) Л.Тимцуника - студента экспериментального курса пантомимы ЛГИТМиКа. Пример того, как можно строить сценический текст даже при минимальном использовании пантомимической техники. Все предметы, с которыми взаимодействует актер воображаемые. Обычно в этюдах такого рода для изображения объектов используется ПФД, здесь же – еще и “описательный жест”.

Взгляд Т. вновь уперся в зеркало. Шесть волосков бледно-желтого цвета

образовали на лбу жалкое подобие челки. Пробел справа напоминал о невосполнимой утрате седьмого.

В зеркале отражался также букет гвоздик, завернутых в целлофан. Этот букет Т. еще до злополучного причесывания, положил на трюмо, перед которым стоял сейчас, как подсудимый, ожидающий оглашения приговора. Все больше впадая в депрессивное состояние, Т. взял в руки букет и, по-гусарски щелкая каблуками лакированных ботинок, стал приглядываться – какое впечатление производит его “новая” прическа в сочетании с цветами. Получалось, что хуже некуда…

Охваченный отчаянием, он попробовал, так сказать, сделать укладку, то есть принялся на разные лады перекладывать у себя на лбу шесть волосков. Конечно, ничего приличного не получилось. Все стало только хуже, а более всего – настроение. Вдруг Т. показалось, что не только прическа, но и все лицо у него какое-то не такое, а – как тут быть? Кто в этом виноват? – разобраться было уже нельзя.

В этот критический момент взгляд Т. будто окаменел. Он шумно выдохнул и резким движением схватил с трюмо какой-то флакончик. Он прижал его к груди, что-то бурно шепча, и – не вдыхая, а – наоборот, выдохнув еще раз, вдруг отнес от себя, как обычно делают дальнозоркие, чтобы прочитать мелкий текст. На флакончике было написано: “Аэрозоль. Эффективное средство для взращивания волос. Рекомендуется…” Т. бережно ощупал свободной ладонью лысину, и опять, было, собрался загрустить, но, еще раз с шумом выдохнув, продолжил чтение. Фирма гарантировала чудеса…

Надо сказать, что чудодейственным средством Т. располагал уже давно и не раз подступался к упомянутому флакончику, но страх потерять последние волоски неизменно его останавливал. И лишь сейчас, поняв, что терять ему, собственно говоря, больше нечего, он решился.

Действуя согласно инструкции, Т. взболтал содержимое флакона, но все же не осмелился сразу опрокинуть его себе на голову. Он засучил рукав и попробовал оросить волосы на руке. Крепкий, головокружительный запах “Аэрозоля” слегка качнул его, но Т. уже вошел в азарт и, не обращая внимания на мелочи, приступил к главному. Он зажмурил глаза и обильно полил голову. И тут же почувствовал, что в больших дозах запах патентованного средства непереносим совершенно. В следующий миг, зашатавшись, Т. начал медленно опускаться на пол, ища руками опору на трюмо.

Спустя несколько секунд, когда “Аэрозоль” стал рассеиваться, а Т., как ему показалось, - приходить в себя, наступил самый ответственный момент: надлежало проверить, что сталось с лысиной. Открывать глаза навстречу суровой реальности нашему герою очень не хотелось, поэтому он принялся исподтишка подглядывать за собою в зеркале. Но хитрость не спасла – как не

оттягивал он своего прозрения, но скоро вынужден был убедиться, что с лысиной – полный порядок: она оставалась на прежнем месте и ее по-прежнему украшали всего-навсего шесть белесых волосков. Сейчас они выглядели совсем жалкими, потому что были мокрыми.

То, что прическа не претерпела существенных изменений, конечно, не огорчило экспериментатора, но радоваться тоже было нечему. Иронически усмехнувшись по поводу изрядно опустошенного флакончика, Т. отставил его прочь и - невольно еще раз увидел в зеркале свое отражение. В его голове мелькнула мысль об относительности и бренности человеческого существования, но, к счастью, он вовремя спохватился и принялся бороться с нею, делая глубокие вдохи и выдохи. Такая гимнастика была рекомендована ему доктором именно для подобных случаев. С помощью такой дыхательной гимнастики человек якобы отвлекается от ненужных мыслей, а потом переключается на другие – нужные. Чем определяется “нужность”, никто обычно не уточнял, просто пациенту предлагалось сосредоточиться на чем-либо светлом, приятном и полезном. И Т. старался: мучительно напрягая все силы, он следовал целительному совету.

Он решил побриться. Решение пришло неожиданно. Когда, испытывая тихое, но сильное отвращение к собственной внешности, Т. провел ладонью по лицу и смял его в кулаке, щетина привычно царапнула руку. На душе немного полегчало. Ему подумалось: “Господи, да что ж это я? Нужно просто побриться. Я не брился сегодня. На свидание собрался, а побриться забыл”, - корил он себя, пытаясь настроиться на легкий иронический лад. Это почти удалось ему, потому, что он занялся привычным делом: достал из ящика трюмо свою старенькую электробритву, вынул ее из футляра, размотал шнур, вставил вилку в розетку и … Бритва не заработала! Зная ее фокусы, Т. слегка потряс бритву, но – безуспешно. Он выругался, выдернул вилку из сети и – остолбенел: именно в этот момент бритва зажужжала. Он снова включил ее – она смолкла, выключил – заработала. Испугавшись, он бросил ее на трюмо, и она запрыгала там, как лягушка. Преодолев страх, Т. смешно приплясывал и пытался попасть в такт скачков бритвы. Наконец изловчившись, он настиг спятивший электроприбор и трясущимися руками включил его в сеть. Бритва замолкла. Сник и Т.. Утирая пот со лба, он медленно осел на пол возле трюмо.

Понемногу придя в себя и отдышавшись, Т. попытался подняться. Это получилось у него с трудом, так что пришлось помогать себе, опираясь руками о трюмо и подтягиваясь, как на перекладине.

Приподнявшись на корточки Т., естественно, опять увидел свое отражение в зеркале и… О, ужас! Голова была покрыта буйной кудрявой шевелюрой! Т. снова рухнул на пол, поник головой, потом потряс ею, как бы стряхивая с себя

наваждение, и в подступившем отчаянии обхватил голову руками.

Но что это? Его пальцы коснулись волос, действительно появившихся на месте прежней лысины. Т. вцепился в них и рванул. Стало больно. Он рванул сильнее, стало еще больнее. Он вскочил на ноги и просиял: “Если больно, - рассуждал он, - значит волосы настоящие. Это мои волосы! Стало быть, я больше не лысый!”

Он оглядел себя со всех сторон, все больше и больше нравясь самому себе. Постепенно Т. утверждался в мысли: ничего сверхестественного не произошло, каждому человеку свойственно иметь волосы, он даже обязан их иметь, и т.п. Воображение работало дальше. Т. подумал о новых возможностях, причем не обошлось и без предположений насчет того, сколь неотразим он теперь для женщин. В голове зароились приятные мечты, в облике героя появились черты небрежности и благодушия.

Потрепав себя по волосам, взбив их копною, наигравшись с ними вволю, Т. вспомнил о предстоящем свидании и решил причесаться.

Он достал расчесочку из заднего кармана и посмотрел на нее снисходительно, улыбаясь воспоминаниям о своей лысине. Ведь еще совсем недавно она вызывала в его душе такой гнев! Он понял, что с нынешней его шевелюрой ей просто не справиться, и упрятал ее обратно. А сам, опустившись на колени, выдвинул ящик трюмо и принялся шарить в нем, почему-то оглядываясь по сторонам. Наконец он извлек расческу таких размеров, какие бывают только у клоунов в цирке. Видно, припас ее Т. давно, быть может, тайно надеясь на чудо, которое произошло сегодня. Но и этой гигантской расческе нелегко давалась новая грива. Зубья застряли в кудрях, Т. нетерпеливо дернул, дернул сильнее и вырвал клок волос. Он уже готов был привычно ужаснуться, но, взглянул на себя в зеркало и убедился, что копна волос по-прежнему пышна. Тогда он освободил расческу от волос и небрежно отшвырнул их в сторону.

Когда все было сделано, Т. отступил на шаг, оценивая прическу, и недовольно поморщился. Ему показалось, что волосы коротковаты.

Пожалуй, только сейчас он начал понимать, чему, собственно, обязан. Он недоверчиво покосился на “Аэрозоль” и, убедившись, что во флакончике еще что-то есть, приступил к повторным испытаниям. Устроив из ладони левой руки защитный козырек для глаз, правой он нажал на пульверизатор и не отпускал его до тех пор, пока не прекратилось шипение. Голова опять стала мокрой. Т. отбросил пустой флакончик и, закусив в нетерпении кончик указательного пальца, уставился в зеркало.

Спустя буквально секунду волосы действительно начали расти. Они росли очень быстро, так что вскоре стали оттягивать голову Т. назад. Он схватил ножницы и, с силой нажимая на их кольца, стал отрезать лишнее…

Волосы росли неудержимо!

Он перекинул их на грудь и принялся плести косу, но понял, что не поспевает.

Запутавшись в волосах, он бросил это занятие. Волосы достигли пола и поползли к дверям. Нацелившись на их край, который уходил все дальше, Т. мощным броском нагнал его и стал быстро-быстро скатывать волосы в валик. Валик увеличивался, как снежный ком. Когда Т. докатил валик, что называется до корней волос, на его макушке возникла настоящая волосяная башня. Он глянул в зеркало. Теперь он стал похож на японку. Не хватало разве что черепахового гребня да длинных шпилек, которыми только и можно удержать на голове такое громоздкое сооружение. Т. приуныл, опустил руки. В тот же миг лавина волос обрушилась, скрыв его под собою. Волосы придавили Т. к полу. Отчаянно барахтаясь, и все больше запутываясь в волосах, он упал, но в следующую секунду вдруг очнулся, продолжая по инерции размахивать руками.

Т. преодолел остатки дурноты, нахлынувшей на него, как видно, от запаха “Аэрозоля”, и снова взглянул в зеркало. Как там обстоит дело с волосами?.. Из зеркала на него глядел обескураженный Т. – по-прежнему лысый, если, конечно, не считать все тех же шести несчастных волосков.

Т. презрительно хмыкнул и сплюнул в сторону. Тут он невольно обернулся направо и краем глаза заметил, что электробритва лежит на трюмо, вилка воткнута в сеть, но бритва не работает. Да ведь точно так же было, когда волосы начали расти! Он взял бритву в руки и бережно покачал из стороны в сторону. Никакого эффекта!

Следовательно, не работавшая, хотя и включенная в сеть электробритва, никак не была галлюцинацией. Но чем же тогда была вся история с “Аэрозолем”? Т. медленно осознал связь между этими двумя вещами, и чем больше он прозревал, тем сильнее становилось его ликование, его восторг от того, что чудеса все же существуют, черт возьми!

Но тут же закрадывалось сомнение. А вдруг бритва безнадежно испорчена? Для полного счастья должна была осуществиться вторая половина чуда: бритва должна заработать, когда вытащишь вилку из розетки. Это Т. помнил твердо. И все же ему страшно не хотелось проводить этот последний эксперимент. Набравшись храбрости, желая оставаться честным перед собою, он все же выдернул вилку... И БРИТВА ЗАРАБОТАЛА! Она послушно зажужжала в руках, не имея для этого никаких научных оснований. А значит!.. Значит, наваждение с волосами вовсе не было наваждением, значит – оставалась надежда на счастье обретения волос. Т. водил и водил по своим щекам жужжащей электробритвой, но не процесс бритья занимал его. Т. пристально глядел в зеркало, потому что боялся пропустить момент, когда у него на самом деле начнут расти волосы.

(Затемнение).

Запись Елены Марковой