Карась А. Таксист женат, и даже слишком

Карась А. Таксист женат, и даже слишком // Российская газета. 2003. 23 июня. С. 4.

Александр Ширвиндт поставил комедию Рэя Куни

Комедия положений всегда будет кормить публику всевозможными удовольствиями. Но делать ее у нас не умеют. Или выходит редко. Натужно, грубо, тяжеловесно и почти всегда – пошло. Александр Ширвиндт обошелся с пьесой «Слишком женатый таксист» с той мерой озорства и актерских дурачеств, которая должна присутствовать в театре. Если эта мера соблюдена, она дает театру дыхание простодушной актерской вольницы, игры, исполненной легкости, изящества, остроумия и бравады.

Взяв на себя руководство, Ширвиндт с печальной и циничной иронией создает свою версию популярного театра, предпочитая качественную бульварную комедию любым высоколобым и натужным заморочкам. Логика его вполне практического свойства: пусть хоть где-то развлекают качественно. И реакция зала полностью оправдывает его намерения. Столь громоподобного, бессмысленно веселого смеха мне давно слышать не приходилось.

Таинственная область смешного – едва ли не самое сложное в театре – оказывается доступна «Сатире» больше, чем что-либо иное. В пьесе Рэя Куни, которая с огромным успехом шла в Лондоне и Нью-Йорке лет десять назад, таксист мечется между двумя женщинами, по дороге запутывая себя и нас все в новых и новых ситуациях. Сосед-гей, усатый полицейский с холмсовской трубкой, тоненькая очаровательная жена, сменяющая одежды, одна другой откровеннее, жена-самбистка, перекидывающая с легкостью и полицейских, и геев, и мужей, - все, что может быть и бывает сыграно пошло, здесь обретает легкость и изящество. Головокружительная смена ситуаций доходит до пределов абсурда и играется столь же быстро и головокружительно.

Таксист Юрия Васильева хоть и страдает от путаницы в собственной жизни, но делает это как-то по-кошачьему мягко и обаятельно. Ему чудесно вторит Федор Добронравов в роли сострадательного соседа. Елена Яковлева сочиняет жену-самбистку темпераментно и ярко. Уморительный Чернявский играет полицейского с той же интонацией усталого цинизма, которая присуща и самому режиссеру.

Вообще режиссер Ширвиндт, не мудрствуя, подарил спектаклю свою интонацию. Мир устроен путано, но иного не дано – воспользуемся тем, что есть, посмеявшись над всеми и самими собой. А режиссер по пластике Леонид Тимцуник, который уже снабдил своими движениями не один московский «хит», придал ширвиндтовской усталой иронии недостающую стремительность.

Одним словом, вышло гораздо пристойнее, чем можно было ожидать. Пристойнее, чем на соседних бульварах. Пристойнее, чем бывало в самом Театре Сатиры с подобными опусами. Пойдет так дело, может, Театр Сатиры и до самой сатиры доберется. А там, глядишь, и до трагедии – рукой подать.

Алена Карась