Бердихина М. Под синим парусом

Бердихина М. Под синим парусом // Экран и сцена. 2004. апрель. № 12. С. 11. [Обзор спектаклей].

На спектакль «Острова в океане» зрителей препровождал мокрый мартовский снег. Снежные хлопья, не успевая долетать до земли, превращались в огромные леденящие капли. Антон Адасинский, возглавляющий DEREVO, до создания своего театра некоторое время работал со Славой Полуниным. Взаимосвязь снежной и водной стихий на этот раз оказалась знаковой.

На затемненную пустую сцену выбегает девочка с теннисной ракеткой. Она звонким ударом отправляет воображаемый мячик в зрительный зал. А дальше, кто поймает. Кто доверится театральной иллюзии, сотканной из музыки и света, тишины и затемнений, контрастно меняющейся пластике человеческого тела. Актеры театра DEREVO работают во всевозможных стилях. Иногда это пантомима, иногда – клоунада; пластические картинки или меняющиеся слайды; абстрактные инопланетные существа (все пятеро актеров лысые) вдруг могут оказаться живыми людьми.

Сцена залита голубым светом, на подмостках дрожит кружево из белых бликов. Океан тихий. Водную гладь слегка покачивают мелкие волны. В этот погожий день, кого только нет на воде. Морячок со светлой улыбкой шествует по волнам; вокруг него кружится подружка с козырьком от солнца на бок ; есть и яхты с парусами, и огромные пароходы дымят (актеры с курительными трубками). Маленький маяк в полосатом купальном костюме широко раскрывает и зажмуривает глаза – сигнализирует, хочет, чтобы и его заметили. Все в белоснежно-белом, солнечно, ясно и необыкновенно легко. Как будто, действительно, ступаешь по воде. Пластика актеров неуловимо меняется, находит нужные свойства, оттенки; музыка, свет помогают ощутить воздух, воду. DEREVO – импрессионистский пластический театр. Спектакль «Острова в океане» был поставлен в 2002 году.

На юбилейной программе «Золотой маски» можно было увидеть и один из первых спектаклей театра DEREVO – «Красную зону» (1987 год). В 1997 году на фестивале в Эдинбурге спектакль получил приз Total Theatre Award – за самую новаторскую постановку. Темой спектакля, как утверждают его участники, стал девиз «почему мы не любим театр». Тогда, больше двадцати лет назад, была потребность в протесте. Господствовал дух бунтарства, разрушительная сила мятежа, они ощутимы и в советско-революционной эстетике спектакля. Лирика была задавлена внутренней адской силой. Периодически она вырывалась наружу криками, конвульсивной пластикой. Неистовство, фанатизм актеров пугали.

Сегодня «Красная зона» - это контраст с «Островами», некая историческая отсылка, помогающая почувствовать пройденный путь развития театра DEREVO. На сцене – компания разодетых, разукрашенных клоунов. Действие происходит на фоне натянутой красной занавески. Это грубый площадной театр. Ударник яростно выбивает дробь деревянными плечиками для одежды. Многим вещам найдено нетрадиционное применение; есть опасность, что один из клоунов по ходу действия потеряет штаны. Устраивается поединок в силе, смелости, ловкости. Незаметно невинные клоунские дурачества перерастают в настоящую потасовку: летят молотки, топоры… С грохотом обрушивается на пол жестяная бочка, уже изрядно помятая. Она катится по сцене, угрожая вылететь в зрительный зал, этого чудом не происходит. В зрительный зал летят шары и прочий хлам. Кто-то из зрителей, обиженный, встает и уходит, а кто-то, поддавшись предумышленной провокации, начинает разъяренно давать актерам сдачи, тем самым продолжая спектакль.

Оргия обрывается резким затемнением, ритм спектакля переламывается. На сцене лежит свернувшийся человек с шарообразной головой, - эмбрион. Что-то только рождается. Зрители, введенные провокацией в ход игры, уже не могут оставаться безучастными, внимательно следят за происходящим. Два существа, мужчина и женщина, движения которых полусонны, посылают друг другу мяч. В траектории его полета материализуется движение времени. Нет музыки, скудный свет – только подчеркнутая фактура, пластика обнаженного человеческого тела. Постепенно два человека сближаются, мяч должен остановиться, руки – соприкоснуться, - и свет гаснет. Один эпизод, а вместе с ним и родившееся ощущение, сменяется другим. Как бы замедленно, отрешенно ни существовали эти существа, всегда чувствуется их внутренняя взрывная, разрушительная сила.

В одной из следующих сцен человек занес нож над висящим пузырем – сердцем. В продолжении всего отрывка слышатся удары сердца. Другой человек подвешен за ноги и висит вниз головой в кровавом луче. Он изогнул шею и пристально смотрит через всю сцену на своего убийцу. В финале человек вонзает нож, и пузырь разрывается, извергая что-то слизкое и мерзкое. Спрашивается, куда дальше может завести подобное отрицание театра и поиск новых форм…

И в то же время местами сквозит удивительная лирика. Наивный, добрый номер с колокольчиками, теми, что вывешивают за окно, и они звенят от малейшего ветерка. Девушка в красном балахоне со свечкой в одной руке и колокольчиками в другой кого-то ищет. Сюжет построен так, что девушка не видит человека, находящегося рядом с ней, реагируют только ее колокольчики, и в такт им вторят движения ее тела. Не видит, но чувствует. Когда она находит того, кого искала всю жизнь, свеча гаснет. Эта лаконичность, ясность, простота проявились в «Островах» в полной мере.

Стихия шторма, бунта здесь тоже присутствует. Океан не всегда безмятежен. Актеры лежат на полу, изогнули руки, как крылья – птицы низко парят над водой, предвещая что-то недоброе. Но это уже эстетическое, философское преодоление того бунта, который сопровождал DEREVO вначале. Вырезки из газетных статей, разбросанные на полу в фойе театра, - легкий беспорядок, монотонно звучащая музыка, настраивающая зрителей перед спектаклем, лысые головы, - все это уже не эпатаж, а вполне органичные черты театра DEREVO. Подводный мир океана в «Островах» оказывается фантастическим: плавают сказочные, светящиеся в темноте рыбы. И хотя одну из них ловят и забивают, но в этом нет былой брутальности, а скорее есть жизненная философия. Странные создания – карлики в ватниках-безрукавках и резиновых сапогах перемещающиеся мягко и беззвучно. Эти фантасмагорические существа устремлены вверх. Один из них тянет лямку и, пройдя через всю сцену, падает от бессилия. Его страдания разрешаются огромным синим парусом, который вытягивается из его горба, распахивается, надувается и взмывает вверх к колосникам.

DEREVO долго не воспринимали в России всерьез. Не было условий для работы. Сегодня DEREVO – Антон Адасинский, Татьяна Хабарова, Елена Яровая, Алексей Меркушев, Дмитрий Тюльпанов и Иван Петров – базируется в Германии, в Дрездене. Театр располагается в помещении культурного центра Жака Далькроза. Получив признание, крышу над головой, DEREVO перестало бороться за выживание и позволило себе зацвести. Зазвучали полунинские ноты.

На воде в каком-то суденышке-корытце, покачиваясь, стоит человек (Антон Адасинский). Он гребет веником (почему бы и нет?). Пантомима – диалог с водой. Он хлопает по воде – расходятся круги, суденышко начинает покачиваться чуть сильней; ударяет по воде – его обдает всплеском воды; гладит – волны стихают. В конце концов, сам уверовав в то, что вода существует, он ныряет и падает плашмя на пол. В этом клоунском легковерии и самоиронии есть что-то смешное и щемящее грустное.

И вновь голубая гладь океана. Каждый на палочке выгуливает свой кораблик: вертлявая, сверхчувственная дама в широкополой шляпе, капитан во внушительной гордо загибающейся фуражке, интеллигент в очках и шапочке-пирожком… У каждого свой кораблик: у кого такса, у кого шпиц… Заканчивается этюд тем, что у дамы уводят кораблик – любимого шпица. Дама рыдает, заламывает руки и так и уходит ни с чем.

Начиная работать над спектаклем, актеры решают, какие стили, техники им потребуются. Тут же ими овладевают, вживаются. Во время репетиций «Островов», по словам Антона, «мы незаметно для себя перешли на Вы друг с другом». В финале спектакля девушка уже не одна, она играет в теннис с юношей. В предельной четкости подач чувствуется мастерство игры, их отношения выстроены тонко и деликатно. «Острова» - чистый, светлый спектакль, он дарит удивительное чувство гармонии.