Анисимова А. Лицо в лицо со зрителем

Анисимова А. Лицо в лицо со зрителем // Лицей (Петрозаводск). 2003. № 6-7 (июнь-июль). С. 5. (2 фото).

Премьерным спектаклем-игрой «Идефикс, или Крысолов» завершил сезон петрозаводский Театр пластической драмы «Грим». В основу постановки режиссер Татьяна Московкина взяла произведения Арсения Тарковского и Марины Цветаевой.

Ни шагу без эксперимента – так можно охарактеризовать этот спектакль. Отныне в «Гриме» с пластикой соперничает музыка жеста – каждое движение актёров сопровождается тут же на сцене звуками скрипки, барабанов, флейт, ложек, пилы.

Некоторые зрители не поняли, что эти болезненные, раздражающе громкие звуки и есть музыка, и поспешили покинуть зал. Если бы немного потерпели, услышали бы и другую музыку – теплую, вдумчивую, похожую на взмах крыльев.

Татьяна Московкина:

- Я – человек увлекающийся. Если меня что-то затрагивает, раздуваю это как флюс. Сейчас ищу соединение пластики и звука. Пока мы с ребятами и нашим педагогом Игорем Соловьевым занимаемся фоновой музыкой. Мне интересно построить спектакль по законам литературной и музыкальной композиции. Цвет, композиция в театре – часть образа.

Как и в прежних спектаклях, в «Идефиксе» Московкина не скупится на краски. От её образов, похожих на картины в рамах, не оторваться. Вот матери – беременная в белом платье (Екатерина Каравай) и неуловимая Птица-знание (Евгения Калитина). Творец – измученный человечек в нелепых очках, трясущийся в поезде (Светлана Менухова). Крысолов, мгновенно превращающийся из рычащей собаки в солидного господина с трубкой, милого ребёнка, Наполеона (Ирина Бомбина).

Татьяна Московкина:

- Образы – всполохи, мгновенные вспышки. Помните фильм «Цвет граната»? Серо-алое пространство, горы в тумане. А потом во весь экран – горцы в папахах и овечьих шкурах. Они разом откусывают гранаты, и слышится звук лопающихся плодов. Мне близок Параджанов, он изумительно работал с цветом, деталью.

Хочу научить актёра действовать через цветовой образ. Цвет – другой способ мышления, он даёт потрясающий ассоциативный ряд. Для того, чтобы развивать у актёра чувство вкуса, колорита, нужна целая система. У нас в стране этим сейчас никто не занимается.

Пытаюсь воспитывать актёра через живопись, ведь цвет близок к движению. Приношу на репетиции репродукции театральных по духу художников – Шагала, Филонова, Бурлюка, и прошу определить лейтмотив у каждого художника. Например, лейтмотив рук персонажей Филонова, ломаных линий Шагала. Это необходимо для того, чтобы актёр из множества жестов вычленил один, свойственный именно его персонажу. Даю ребятам задание тут же придумать рассказ, к примеру, апельсинового цвета, и изобразить его пластически и музыкально. Порой бывают такие композиционные и духовные совпадения!

Ограничение актёра, как, впрочем, и режиссёра – и есть его свобода. Я не играю с ребятами в поддавки – заставляю их думать, и считаю, что это правильно. Мы много говорим о художниках, теории театрального искусства. Прежде, чем браться за роль, мои актёры сидят в библиотеке.

О сюжете спектакля «Идефикс», где почти не произносят слов, догадываешься без труда. Творец, измученный скиталец с глазами осиротевшего ребёнка, возвращается в дом своего детства, чтобы найти ответы на мучающие его вопросы, и попадает в мир-видение, где живут тени прошлого, а ещё мучитель-крысолов – его второе, творческое, я.

Татьяна Московкина:

- Художник приходит к истине только через испытание. Если тебя не ударит в грудь так сильно, что ты не сможешь молчать, настоящая картина не родится. Никому – ни Гоголю, ни Маяковскому, ни Параджанову – высокое, ёмкое просто так не давалось. Всё – только через игру с самим собой. Игру, из которой невозможно выйти. Мне это понятно: играя с Крысоловом, мучаю себя и близких.

… Недавно по телевизору показывали передачу о лучшем российском дрессировщике тигров. Он сказал, что не боится тигров и что приходит к ним, потому что пытается понять их психологию. И это притом, что на нём нет живого места от тигриных зубов. Он безумно любит своих животных, особенно старую тигрицу, которая скоро должна умереть. В каждом человеке живёт своя страсть!

Для зрителей, не знакомых с театром «Грим», просмотр «Идефикса» может превратиться в настоящую муку. Или в увлекательную игру. Если человек пришел в театр отдохнуть, посмотреть на легкое, искрящееся зрелище, то ему придется пожалеть о купленном билете. Спектакли Московкиной трагедийны по сути, они одновременно – плач навзрыд и азартная игра по разгадыванию символов.

Татьяна Московкина:

- Черные очки, один из основных символов спектакля, нашлись совершенно неожиданно. «Фольклор подсказывает десятки и сотни превосходных решений», - писал Параджанов. Я думала, как показать, что Творец не видит истины и потому занимается формотворчеством. А потом открыла книгу Лотмана с изображением древней фигурки Евы без лица, и ответ нашелся. Древний человек делал фигурки без головы, потому что для него главным была форма тела. Творец в спектакле будет лепить форму за формой, пока, наконец, не заглянет в свое прошлое. Не почувствует в себе некое интуитивное Знание, которое закладывается в нас при рождении.

Три матери – Земля, Вода, Воздух – тоже пришли из прошлого. Я отталкивалась, например, от образа няни Пушкина Арины Родионовны – для меня она олицетворение праматери. А еще от образа Богородицы.

Рядом со мной на спектакле сидела мать с четырехлетним сыном. Во время действия ребенок, которому очень понравился спектакль, со всей непосредственностью задавал маме вопросы и комментировал происходящее. Особенно он оживился, когда на сцену вышли актеры в образе детей. Мир детства вышел у них настолько органично, что малыш едва усидел в зале – ему странно хотелось бежать на сцену, где Творец вместе с другими детьми – тенями дома – играл в лошадок.

Татьяна Московкина:

- Для любого актера сыграть ребенка – самая сложная задача. Для меня было важным сделать так, чтобы ребятам самим хотелось это делать.

Вообще у меня в труппе замечательные актеры. Например, Ирочка Бомбина, такой беспокойный, живущий театром человек. Как-то раз, в свой день рождения, она заболела. Только мама за порог, Ира с высоченной температурой побежала в театр с тортом, чтобы сказать нам «спасибо за то, что вы у меня есть».

А Илья Барышников! Недавно репетировали с ним монолог Хлестакова «Страшно, как есть хочется». Илья так вошел в образ, что в порыве голода начал есть свечу.

Раньше я была зациклена на движении, теперь же не пытаюсь добиться того, чтобы все одинаково хорошо танцевали – не хочу стричь всех под одну гребенку. Мне гораздо интереснее заниматься минимальным жестом и укрупнением образа. Бергман специально выводил актера на просцениум и даже ближе, укрупнял лицо актера белым светом. Так, чтобы он был лицо в лицо со зрителем, чтобы последний получил эмоциональную встряску от актерской игры.

В июне давать эмоциональную встряску зрителям театр «Грим» будет на республиканском театральном фестивале в Сортавале. А осенью, в новом театральном сезоне, увидеть эксперименты по соединению пластики и звука смогут петрозаводчане.

Анна Анисимова